Онлайн выставка «Кадр& Слово»
Пространство, где фотография и поэзия вступают в диалог
О концепции выставки
Здесь рождается коллаборация двух стихий «Фотограф& Поэт»
Визуальное искусство становится источником вдохновения для слова.
Слово придаёт кадру глубину, раскрывает его скрытые смыслы.
Каждый кадр, выбран телом, душой поэта.
Это история о том, как одно произведение может стать началом другого, как образ превращается в эмоцию, а эмоция в строку.
Коллаборация Фотограф&Поэт
Послушно в холодных ладонях вода закипает.
Мы в ней оставляем, как в зеркале, мутные лица.
Мы — точки на карте, и только вода — запятая.
Вода продолжается, длится, и длится, и длится…
Прозрачна, как призрак, на коже совсем невесома,
не сумма, не разность — дано без сухого остатка.
И пульс на запястьи бескрайними волнами сомкнут.
Пропа́сть в бесконечности этой — так сладко, так сладко.
И кажется, больше не сможешь ты сделаться мельче:
подхватит, закрутит — ногами не чувствуешь тверди.
Бесплотной песчинке не внять человеческой речи
и мыслям о смерти, о смерти, о смерти, о смерти…
Поэтому здесь, где в ладонях вскипает послушно
огромная сила — просить у неё не желаю.
Пусть нет ничего! Ну, а мне ничего и не нужно…
Я просто живая, живая, живая… Живая!
Поэт Ольга Василевская
Нашепчи на ушко птице,
Пусть летит по свету мчится,
Пусть несет на сильных крыльях —
В синем небе не одна.
Нашепчи слова простые,
Очень важные слова.
Птица песнею прольётся,
Станет голосом для солнца,
В стае будет разноситься,
Отражаясь от небес.
Утром обернется птица
Перестуками сердец.
Не ищи по перьям следа,
Шаг за шагом просто следуй.
Птица в небе, небо глубже,
Невозможной красоты.
Загляни скорее в душу —
Там летишь по свету ты.
Поэт Оля Жданкина
Смотри, как изменяется живое,
Горит неугасаемым огнём,
Как, падая, с упорством и любовью
Опять встаёт, чтоб взять крутой подъём.
Так палый прелый лист даёт надежду
Упавшим рядом новым семенам.
Так солнце брезжит, брызжет, небо взрежет -
И ночи уползает пелена.
Пульс свежести, ритмичность возрождений
Легли в упругий локон ДНК,
Объем не передать без светотени.
Нам смерть дана, чтоб знать наверняка:
Как сердце раскрывается бутоном,
Когда в глазах господних мы утонем.
Поэт Елизавета Клейн
Над головой меняется легко
надорванное облаком пространство.
Ломает жизнь любое постоянство.
И только смерть приветствует покой.
Ведь тот, кто замер — сразу же убит.
Но мы всегда спешим остановиться,
выстраиваем в чёткие границы
привычную размеренность и быт,
выписываем план в календаре,
стараясь избежать лихих маршрутов.
А жизнь над нашим планом жёстко шутит,
в сарказме за века поднаторев.
Пульсирует неровная строка,
сбивает с ног внезапное ненастье.
Но мы ещё живём наверняка,
пока идём по скользкой кромке наста,
пока сменяют солнце облака.
Поэт Ольга Василевская
Глядись, глядись, смородинка, в рассвет.
Уходит ночь, твой куст лучом согрет,
Он даст тебе еще живого сока.
Впитай в себя прозрачный алый цвет —
Ты утренней зари живой портрет,
Пускай висишь совсем не так высоко.
Ты первая, созревшая, дрожишь
На ветке в связке — девочка, малыш,
Но ты уже почти вступила в силу.
И вслушиваясь в утреннюю тишь,
Рифмуясь с черепицей красных крыш,
Ты замираешь, уступив светилу.
Какое счастье быть такой, как все!
Быть незаметной, бледной, и в росе
Купаясь, не казаться всем соблазном.
И знать, что по секрету твой сосед
В одной из доверительных бесед
Не обвинит, что ты в вульгарном красном.
Но, раз случилось — будь собой горда,
Завистников безликая орда
Пускай себе шипит тихонько в спину.
Вон, алый мак без всякого стыда
Подмигивает — это ерунда,
И утро льется медом в сердцевину.
Поэт Елизавета Клейн
У дома напевают яблони, под ветром листьями шуршат.
А на бумаге неба — яблоки — на синем алый звукоряд.
Я из окна теперь — не вымолвить — смотрю на сад, поющий, мой.
И сад со мною так же ви за ви, и в звонкий дождь, и в тихий зной.
Внутри невыдуманной музыкой и каждый лист, и каждый плод.
Я в сад иду тропинкой узенькой за шагом шаг который год.
И вот теперь — ладонь протягивай — срывай смелее спелость нот!
При жизни, скажешь, не вернуться в рай? А я скажу: как повезёт…
Под песню выйду бесконечную и подпою, смешной росток…
И сложит ветви сад на плечи мне переплетеньем нотных строк.
Поэт Ольга Василевская
Дом стоит под красной крышей,
Кот крадётся, курам крошат
Хлеб, остывшее кострище -
Всё простыло. Просто? Проще
Надо быть, пусть всё знакомо:
В самой сердцевине дома
Спит дитя, свернувшись в кресле,
Мать его с оглядкой крестит
И в свои уходит мысли:
Столько дел, не переделать.
Стержень нужен, больше — смелость
Заводить детей из выси,
Из небесных звезд и облак
В наше «сложно», к этим курам,
Дать им жить в чаду прогорклом,
Петь им песни в мире хмуром.
Поэт Елизавета Клейн
Мелькают дом-работа-дом-постель:
Двадцатый век был веком скоростей,
Так что нам говорить о двадцать первом.
Сейчас мы слышим даже от детей,
Что время исчезает в пустоте,
Стремительно расшатывая нервы.
Но есть места, где ходики идут,
Где спешки нет, и бабушкин уют
Нас окружает мягкостью подушек.
Не крепость даже — маленький редут,
Там дедушка вершит свой скромный труд
Средь шестерёнок, винтиков, кукушек.
Пусть это дело смысла лишено,
Пусть в Интернете цены на пшено
И часики — почти уже сравнялись.
Мне от того и грустно, и смешно,
Я подвожу итог всего лишь, но
Веду при том скупой психоанализ.
Проходит время, гирек мерный ход
Нейронные цепочки перетрёт,
И мы забудем, что мы с кем делили.
Чтоб циферблата ровный хоровод
Нам отсчитал и час, и день, и год,
И букв число, по каждой из фамилий.
Поэт Елизавета Клейн
Мы смотрим на одни звезды,
Звезды мерцают нам.
Ты срываешь созвездий гроздья,
А я только Кассиопею и знаю.
Щурюсь я близоруко
На брызги млечного сока,
А звезды все тута.
Их столько!
Звезды в глазах твоих,
Голове и теле,
И я прошу их:
«Скатитесь Андрею».
Поэт Андрей Демьяненко
Я ползу по занавеске,
Очень медленно, нерезко,
Чтобы не спугнуть невесты
Самый сладкий крепкий сон.
Жизнь изменится сегодня.
Будут кольца и застолье,
(Я бы крепко тебя обнял…),
Поздравленья в унисон.
Я уже ползу по шкафу,
И, смеясь над тихим храпом,
Глажу нежно под рубахой
Плечи будущей жены.
Ты росла под тёплым взором.
Я с любовью и укором,
Провожаю тебя в новый
Мир, где сбудутся мечты.
Бесконечно я скучаю.
Ты сама ещё не знаешь,
Что под полночь уезжаешь
В дом без окон на восток.
Наконец глаза целую!
Крайний раз тебя бужу я.
Ты привычно проворкуешь:
«Здравствуй, Солнышко!»
Восторг!
Согреваю миллиарды,
И улыбки мне — награды.
Только очень, очень надо…
Слёзы прячу между туч.
Целый день светил уныло.
Но к закату ты игриво
Из окна его квартиры:
«Доброй ночи, милый луч».
Поэт Назар Колковец
Старый клен, как игривая женщина,
Руки-ветви раскинул и ждет.
Пусть сегодня крона заснежена,
Он же знает-весна придет!
Май случится, набухнут почки,
Зашумит молодая листва
И напишутся новые строчки,
Юность сызнова вступит в права.
Город вспыхнет новыми тайнами,
Сказки белых ночей оживут.
И под клён забредут не случайными
Пара юных сердец и вот тут:
Клен обнимет их новыми ветками,
И отпразднует с ними весну.
Он с наивными малолетками,
Словно ангел, всегда на посту.
А пока, под снегом пушистым,
Как игривая женщина ждет.
А поэт, проходящей мимо,
Чушь восторженную несёт.
Поэт Валерия Приозёрская
Мать выбегает из дома,
глаза у нее красны.
Меньшую дочь зовёт, —
ответ забивает рот
комьями тишины.
Матери не нужны
знаки, чутья кроме.
Ветер косит камыш
лишь.
Заледенел бор,
осень идёт к порогу
и на юга летит
журавлей тризна.
Преданные присно
глине скупой, мглистой,
сеются перед ливнями рожь и просо.
Дороги лежат в долине,
светлы и звёздны.
Где со щенком играла —
пёс её в лес нёс;
где было бурь мало —
будет цвести ярь.
Расцеловать зарево рук,
а по щекам — гарь,
в голову хмарь,
из-под полы — хвост.
Мне любовь твоя — на шее багровый плат.
Мне любовь твоя — в горле репья ком.
Оплетает лозой дикою,
в топи клюквою да брусникою
смородит, говорит, горит;
угадай, о ком?
И на каждой ели вороны поют в лад,
из бочагов чёрных чудится чудь-мерь.
И земля ноября не жалеет своих чад,
чад идет над…
Только воет в лесу любовь — жеводанский зверь.
Поэт Саша Коншакова
Что такое глазеет странное.
Там, за пленочкой амальгамною?
Я считала в своей упертости:
Это лишь на стекле потёртости.
Оказалось — сама исчеркана?
К черту зеркало! К чёрту зеркало!
Серебро затрещит, разрушится.
Там растянута цепь старушечья.
Цепь старушечья, где я — звеньицем,
Вяло тявкаю первой пленницей.
Циферблат повернет на ступице,
Старость — стерпится, старость — слюбится.
Пристрочится гнилыми ситцами,
Прирастёт не-моими лицами.
Отражения исковеркаю:
К черту зеркало! К чёрту зеркало!
Кровь и стекла — здесь все блестящее.
Там, где больно — там настоящее.
Увлечено и заполошенно
Я танцую в зеркальном крошеве.
Поэт Саша Нефертити
Как ты растила косы, остригала,
Я был тому свидетелем три раза.
Но не перенимал твою заразу
и до сих пор хожу длинноволосым.
Когда я провожал тебя, за гранью
Ты в косы ленты чёрные вкрутила,
Подождала, как наберусь я силы
И отпустила.
Закручивала жизнь, сменялись люди.
Всё куплено.
Всё здорово.
Всё мило.
Но только так никто меня не любит.
Так ты любила.
Поэт Евгения Удальцова
Картины без рам.
Украшения без оправ.
Заброшенный инстаграм.
Чумовой крафт.
Войдёшь без ключа,
Печаль зачехлив в колчан,
В пиалы вольёшь анчан
Из поющих чаш.
Так тихо, что — кайф.
Под Хайфой шумит вай-фай…
Никто не нашёл профайлы,
А ты — пускай.
Пускай меня, эй,
Вдоль памяти звёзд/камней,
В дозвёздную мглу во мне,
Раз уж ты — древней.
Гудит пустота.
Всё ясно на сто из ста.
Стихи уходят устало
В портал холста.
Их свет через смерть,
Через жизнь, через смерть течёт.
Я знаю, что смысла нет.
Но хочу ещё.
Поэт Евгения Удальцова
Переизбыток дней, ну, а в днях — часов.
Переизбыток лиц, мельтешенье слов.
Линии всю ладонь исчертили так,
Что только с хрустом можно сжимать кулак.
Сложная паутина срослась с рукой.
Всё, что необходимо — покой! Покой!
Острая недостаточность простоты,
Чтоб раскалённый воздух чуть-чуть остыл,
Чтоб потихоньку внутрь его тянуть
В страхе чужим дыханьем заполнить грудь.
Освобождаюсь от быта, речей, вещей,
Память становится реже и горячей.
Трещины мелких линий стираю с рук,
Всё окруженье считаю на «друг»-«не друг».
Близкие, дальние плотной стеной стоят —
Их от себя отпускаю за рядом ряд.
Линий любви и сердца как будто нет.
Линии жизни едва проступает след.
Пусто. Спокойно. Сердце теряет такт.
Пальцы разжались сами…
Ладонь чиста.
Поэт Саша Нефертити
Упала весна из небес серебром и ветром,
Упали дожди — раскатились звеном кольчуги,
У туч разморозился верхний замок с секретом —
Упала весна из небес прямо мне на руки.
Подумаю: что бы собрать из осколков? — Радость?
Полезная штука, в хозяйстве всегда сгодится!
И вот без инструкции вместе скрутить стараюсь:
Чешуйки драконовых крыльев, перо жар-птицы,
Осколки комет (те немного еще дымятся),
Два облака, ярко-волшебную кисть сирени,
Набухшие почки, шальные от вегетаций
Березо-дубово-ольховые аллергены.
Вот только на радость конструкция не похожа.
Ожившая жажда полёта — смешной журавлик.
Мне топчет ладони и клювом сметает крошки
Опять.
Как всегда.
Я его к остальным поставлю.
Поэт Саша Нефертити
Ни страха, ни отчаяния, ни нервов.
Хоть фирменный вагон почти что пуст,
таможенникам в поезде «Аллегро»
не отыскать твой контрабандный груз
разнузданной и сладостной измены.
В окне летит осенний мокрый снег.
Как поэтично день прожить неверной,
совсем другой, с другим, в другой стране.
Мы наигрались нашими телами,
без глупых обещаний, без любви.
И вроде ничего не потеряли.
А смелость наслаждаться обрели.
Ты думаешь: «Раскаиваться не в чем».
Ты думаешь: «Как было, так и есть».
И только зоркий Шерлок Камбербетча
тут распознать бы мог, что это месть,
что я — убийца. Но улик законно
пригодных к рассмотренью не найдёшь.
Твой муж был мной зарезан хладнокровно,
а ты всего лишь острый финский нож.
Поэт Саша Никонов
Я уснула, снился ты.
И луга в ромашках.
Деревенские сады,
Васильки в овражках.
Снилась речка, отчий дом.
Мы с тобой за печкой.
Дед в имении родовом,
Образа над свечкой.
Снилось счастье, босиком
По росе блуждало.
Лодку с юным рыбаком,
На волнах качало.
Снился мостик подвесной,
Кошка на крылечке.
С нами месяц молодой,
Искупался в речке.
В даль бескрайние поля,
Колосились рожью.
В шапке леса купола,
Путь в обитель божью.
Тихо было в моём сне,
Тихо абсолютно.
Он приснился по весне.
Было в нём уютно.
Поэт Валерия Приозёрская
Ты прирастаешь к земле, чтобы взлететь.
Ядерным взрывом сила даёт старт.
Три, два, один — путешествие по планете
Из глубины до неба, минуя страх.
Взлёт незаметен для тех, кто глядит глазами.
Между деревьями ходят смешные люди.
Если ускорить плёнку, то нас с вами
В этом полёте, скорее всего, не будет.
Будут взлетать деревья, тянуться выше,
Будут века сменяться под небом синим.
Я обнимаю ствол и почти что слышу
Гул восходящей ракеты, мечту носимую.
Кто долетит до цели, вонзаясь в космос?
Может быть, звёзды — это небес проколы?
Кто закружил на планете лесов лотос,
Чтобы деревья летали, тянулись кроны?
Каждое сильное, смелое и живое
Станет звездой однажды внутри полёта.
Ты прорастаешь в тех, кто искал покоя,
Где-то в процессе собственного отсчёта.
Поэт Оля Жданкина
На улице, как Иаира дочь
точь-в-точь,
стоит голодна, бледна
весна.
Глядит на деревьев мертвенность, грязный лёд
и ждёт
грядущее вербное воскресе-
ние всех
природных внутренних токов. «Будь
чуть-чуть
более чуток
в буднях узреешь чудо», –
шепчет, смущая прохожих, из первых сил.
Мне в «KFC»
хочется взять ей «Комбо»:
колу,
острые крылышки, твистер, картофель фри,
игри-
во подмигивая: «Смотри,
в этом блаженном городе ведь
сыщутся поюродивей».
Поэт Саша Никонов
Да, так и было: в марте ли, в апреле?
Весна дарила первое тепло.
Мы на качелях целый день сидели
И знали, что добро — сильней, чем зло.
Играли в фанты, распевали песни,
С весной мы вместе пробуждали жизнь!
И мир светился ярким и чудесным,
Синели в ветках неба витражи.
Опять апрель. Погода вроде та же,
И тот же двор, и тот же самый дом.
Друзей не спросишь, да и не расскажут,
Как в быт вошли Гоморра и Содом.
Иных уж нет, а те, кто есть — далече,
Кредит, семья, работа на износ.
Глаза тускнеют, шея жмется в плечи,
И мы — не мы — один сплошной вопрос.
Кто эти люди? Кто мы, и откуда?
От нас остались абрис да хандра…
Но временами к нам снисходит чудо
И шепчет: «убоится зло добра…»
Поэт Елизавета Клейн
Нежность — это касание кончиков пальцев рук,
Это сакура зацветающая вокруг,
Это губы младенца, мамины в нём глаза,
Объятия, слезы, аэропорт, вокзал.
Нежность тоньше, чем волосок и крепка, как ствол,
Нежность зыбка, как ветерок или волшебство.
Что во имя любви или может быть вопреки,
Нежность — дар, это грудь у мамы и древний скит.
А вот нежность к себе — это знание и цветок.
Кто постиг его, тот повенчаный с красотой,
Красотой, что внутри всемножится и растёт,
Это пламя, как самый яркий лесной костёр.
Научиться хранить границы своих вершин,
Слушать истиный голос только своей души,
Разрешить себе чувство громкое как вулкан,
Прыгать прямо в пучину огненного цветка.
Вот, что значит быть нежным здесь к самому себе,
Это шаг или может даже, наверно, бег,
Обретение, осознание и покой
Нежность — это когда не сложно!
Когда легко!
Поэт Наталья Ковалевская
Весна согрела Питер под конец
и переходит к лету на «зелёный»…
А ты на Кипре, солнцем утомлённый,
под шум прибоя, вспомнив нашу детс-
кую игру, даруешь имена
роскошным облакам, плывущим с моря,
английский тренируя на повторе
и греческий беря из «Гугла» на
языковую пробу, словно тот
салат с оливками и кубиками «Феты».
Ни ностальгии, ни сомнений нет. И
Лимасол, в жару почти бесцветный,
тебе теперь, как город золотой,
а Питер, где по русскому из нас
двоих лишь ты учился на «пятёрки»,
чудовищен, как броненосец в доке,
дождавшийся имперский ренессанс.
Когда времён скрипучий поворот
потребовал с нас выбор пунктуации
в простой строке «Бежать нельзя остаться»,
чтобы пройти сквозь тёмный лес тенёт,
ты убеждал: на Родине в плену
безумно славить сумерки свободы.
Тебя здесь нет уже почти три года.
К своей вине беря твою вину,
держась за гладкий поручень, с утра
я еду на автобусе ворчливом
родителей твоих прибрать могилы,
читать им вслух сыновий Телеграм.
Поэт Саша Никонов
Как мы мурлыкали с котом,
На кухне по ночам встречаясь
Ворчали утром, спали днём.
Вселенными шутя общаясь.
Мы с ним любили тишину
и звёзд волнующих, свечение.
С ним вмести выли на луну,
Испытывая облегчение.
Мы говорили о любви,
Стихи читали до забвения
И музу ждали до зари,
Даря друг другу вдохновения.
Он спал в ногах, меня лаская.
Он душу встречей согревал.
Мы коротали ночь, играя.
Он, ночью, как и я не спал.
Мой кот, дружище одинокий,
Любимый мною, той порой.
Раскрыв мне облик многоликий.
Ушёл за новую судьбой.
Поэт Валерия Приозёрская
У молодости множества личин, По мне, это песочниц куличи, Когда дорога памяти горчит, И стынет вечер, Я вижу, как в коробке из досОк Лежит неиссякаемый песок, И гул вокруг на сотни голосов, И время лечит. Она внутри под каждым из следов, По краю, сзади, в уголках и вдоль, И хрупкий замок для Неë готов Стать целым миром Она пластична, ветрена, строга, Она живёт на разных берегах, И чтобы тот песок оберегать, Латаю дыры. От солнца замки рушатся порой, И быстро осушается ведро, Но так тепло на каждой из дорог Моих песочных, В мгновение становится легко Ступать в песок горячий босиком, В тот час удачен каждый гороскоп, Я знаю точно. И из весны шагаю в ноябри, И девочкой со мною говорит Та, что всегда вставала до зари, Но день конечен. Когда нахлынет времени вода, Мне не спасти песок и календарь, Лишь память не получится предать… Держу за плечи Того, кто впереди несёт в руках Оставшиеся месяцы песка, А сзади кто-то бросился искать, Но поиск мнимый, Она цветёт, смеётся и кричит, У молодости множество личин, Но пламя от погашенной свечи Невозвратимо.
Поэт Наталья Ковалевская
Лишь азами умений, навыков овладев,
Мы спешим и дорисовываем людей,
Нами движет такое дерзкое волшебство,
Оно тонкую кисть на глазах превращает в ствол,
Ствол, врастая корнями в пальцы, всё ремесло
Заключает в пространство лиц и пространство слов,
И на наших устах, что янтарь, проступает мёд,
Кто ходил в этих тёмных водах всегда поймёт.
Очаровывать, очаровываться — тупик,
Но никто не готов эти лайнеры затопить,
Они снова идут и причаливают к земле,
Коронуя всё новых принцев и королев.
…А потом проступает горечь на языке,
От неё не спасут арбузы или чизкейк,
От неё нет лекарства, сладостей или трав,
Это чувство, когда заканчивалась игра,
Безрезультатно, всенепременно пошла на спад,
Ступаем в лес, а в нём, как будто была тропа,
И мы идём…
но нет дороги, увы, нигде!
…Мы так спешим и дорисовываем людей…
Поэт Наталья Ковалевская
Расскажи мне о том, для чего не придумано слов.
Я пройду сто морей, сто веков, сто миров
И вернусь, непременно вернусь дождём,
Расскажи, что мы сможем, скажи, что дойдем, дойдём.
Там, где дым над водой отчего-то даёт течь
И спадает на землю платьем с горячих плеч,
Мы стоим в ожидании света и ловим тьму.
Как услышать Его? Не пойму.
Не пойму.
Тишина разрастается вглубь, я иду вразрез.
Где моё заколдованное? Где-то здесь?
Балансируя между огнём и льдом,
Я иду в разлом.
Я иду в разлом.
Отзовись, может эхом, а может быть вороньëм?
Мы одни, не одни? Мы вдвоём?
Втроём?
Я боюсь пропустить то, чему не дано слов.
Как узнать что готов?
Никогда не готов.
На краю, укрываясь ветрами со всех сторон,
Вижу шëпотом с небом беседует гром.
И звучит, оглушающе в суть вещей,
Я ничей, на мгновение я ничей.
Никогда не придут неслышно, а спросят за.
И посмотрят из самой бездны глаза в глаза.
Расскажи мне о выборе между добром и злом.
Я в конце концов здесь, чтобы сделать его.
Чтобы сделать его.
Поэт Оля Жданкина
Красивый выткало узор
кривое зеркало свободы:
затишье после бурных ссор,
молчанье перед непогодой,
полу-улыбок, полу-фраз
шальные тени на закате,
слепой Луны бездонный кратер -
как знак отчаянья для нас.
И полумрак повис, как смог,
пророс испариной на коже,
и стал внезапно одинок
в толпе очнувшийся прохожий…
И стали лишними слова,
и стали пошлыми объятья,
и розой кровь цвела на платье,
шипы сплетая в кружева…
И общий выдох, общий вдох,
и на двоих: печать печали,
билет один без пункта «до____»,
октябрь с сутулыми плечами
/любви несчастной пилигрим/,
ночь за окном, туман и слякоть…
Как жаль, что я умею плакать
лишь перед зеркалом своим…
Поэт Ольга Василевская
Я измеряю море внутри меня,
делаю шаг навстречу безмолвной бездне.
Ноги босые мглой ледяной обняв,
море молчит обо мне ледяные песни.
Море молчит, а я завываю в такт
поступи по камням, словно память, острым.
Море меня не видит, я — пустота,
ищущая не моря, а снова остров,
алчущая не правды, а простоты.
Злым волнорезом мысли свои же руша,
я усмиряю море, к нему остыв,
я изменяю морю с бездушной сушей.
Сколько таится в дремлющей глубине
капель наивной музыки, слёз, любви! Но
я забываю море, а море мне
не позволяет влиться в свои глубины.
Я измеряю море, оно — меня…
Страхом полны до края, немым и чёрным,
так и стоим у кромки, себя храня
и до конца не приняв, не поняв, о чём мы.
Поэт Ольга Василевская
То в лоно голоса, то в одурь одиночества
Штормит вверх-вниз, хотя совсем не хочется.
Люблю, и бьюсь в окошки равнодушия -
Глаза твои уставшие, потухшие.
Люблю тебя, и рыскаю потерянно -
Твоим «не то, не так» уже беременна,
Оно во мне растет, питаясь радостью.
«Беги» — твердят друзья, а я осталась бы.
«Беги!» — уже кричат, — «Ты с ним повесишься!»
Руками снег топлю — недели, месяцы.
Но снег не тает — нарастает настами.
А ты — абьюзер, бывший распрекрасный мой.
Поэт Елизавета Клейн
Я не Я? или Я? но все же,
На портрет то плевать негоже,
Собираются черти тоже,
В мысли высеченные на коже.
Прошрамирует боль истерику,
Повезет, покажут по телику
Как Колумб, покоривший Америку,
Тихо шепчет мерси боку.
Инкрустирует шрамы логика-
Персональная педагогика.
Будет срок- дорасту до гробика,
А пока еще поживу
Поэт Валерия Приозёрская
До этого дня и испокон веков нет-нет, да услышишь байку про двойников: как будто бы был могучий великий дух, искал воплощения, да и вселился в двух.
И будто, если кто-то из них умрёт, оставшийся всю эту силу себе берёт; и будто, если им встретиться суждено, то их любовь оборачивается войной.
Ходишь по свету беспечный, судьба легка… А вдруг у кого-то ты тоже за двойника?
Здравствуй, сестра, мой самый бесценный враг. Я знаю кто ты и ты мне не сможешь врать. Родись мы одним, а не двумя людьми, царил бы на свете мир.
Ты самая светлая среди дневных огней и только от этого выпало мне темнеть. Родись мы одним, а не двумя людьми, царил бы на свете мир.
С первого крика берёт по тебе тоска. Встретимся, — стану душить тебя и ласкать. Родись мы одним, а не двумя людьми, царил бы на свете мир.
Дай мне отведать света твоих огней… Жизнь по тебе кроилась, — теперь по мне. Дай мне пожить счастливой твоей судьбой, дай мне почуять, как это: быть тобой.
Не ускользай, от меня не укроешь тайн…
Так одиноко и голодно…
Дай, дай, дай…
Поэт Евгения Удальцова
Из невидимого трамвая,
Равновесие нарушая,
Как единственный в мире поэт,
Ты выходишь, а может и нет.
И вагон превращается в птицу,
Ты шагаешь на шпильках-спицах,
Смотришь выше,
а там крыши
Пишут стране четверостишие
За тебя, за таких, как ты,
С нереальной своей высоты.
Сложишь облако, как страницу,
Сдуешь с неба на счастье ресницу,
И вернёшься сквозь сон в трамвай,
Через крик: кондуктор, вставай!
Поэт Оля Жданкина
Ему говорили: » Небо стального цвета»,
А Он рисовал на радуге соловья,
Ему говорили: «Нет ни зимы, ни лета»
А он создавал погоду и свой маяк.
Он видел их, заколоченных в эти рамки,
Точнее в границы куба…своих кубОв,
И часто смеялся над ними. И было странно
Смотреть, что Он строил замки из облаков.
А люди, неся свой куб, прибавляли в весе,
Теряли друзей, работу и блеск в глазах,
Вчерашний чудак предстанет простым повесой,
А девочка не конструирует чудеса.
Но люди Его манили своим бессильем,
Он с них рисовал картины, писал стихи,
И вот наконец, весь сказочный и красивый,
Он просто упал в страшнейшую из стихий.
Любовь Его поглотила, лишила воли,
Он вывел бескрайнего счастия мнимый круг,
Но время тисками сплющило эти роли,
В конец изменило правила и игру.
И вот Он, смотрящий в небо стального цвета,
Идёт и несёт в ладонях свою тоску,
И здесь на границе между зимой и летом
Берёт и рисует мелом свой первый куб…
Поэт Наталья Ковалевская
«Все вы, милые друзья, слыхали о „дроу“, населяющих Фулу, и об эльфах или домовых Шотландии…» (Ш. Нодье)
С.
Ты посмотришь в себя. Вот тогда-то ты будешь здесь.
Ты ведь слышишь, как вязко поёт этот тёмный лес?..
Как скрипит, сжавший сердце, грубеющий голос вен…
Руки леса берут это сердце в древесный плен,
Где — тоскливые топи, и, памяти злей трясин,
Здесь течёт Нелюбовь — ты боишься её глубин.
Как полны её воды смеющихся хищных лиц…
Я тебя переправлю живым через этот Стикс.
Я несу в тебя пламя, как жертвенный Прометей,
Мне нет дела до женщин твоих и твоих детей.
Не беречь мне семейный, земной не хранить очаг.
Я в тебе разгораюсь, и свет, что во мне зачат,
Превращается в звук, ты поёшь, и я — голос твой,
Я сплетаю твой танец, касаясь ступни травой,
Я веду тебя за руку красками вдоль холста,
Я — глаза твои, коим подвластная красота.
Собери меня в стих, точно волосы в прочный хвост.
Ты посмотришь в себя и ответишь на свой вопрос.
Ты услышишь меня, и расступится, сдавшись, лес…
Я тебя проведу.
Проведу
и останусь
здесь.
Поэт Инесса Измайлова
У бабушки грубые руки, но мягкий взгляд.
У бабушки в голосе — рай, а по жизни — ад.
Но каждому чёрту, мне севшему на плечо,
Бабулечка делала адово горячо.
У бабушки сердце — как будто большая печь
И книжка-малышка о том, как вкуснее печь.
Хоть бабушкин голос сквозь годы неуловим,
Мы через рецепты с ней искренне говорим.
— Запомни, родная, чтоб долго светил очаг,
Так важно порою уметь приготовить чай:
Вот листик мелиссы, и мёду для теплых снов,
А ложечек сколько — подскажет твоя любовь.
Бывает, что нежность кривит уголочки губ,
Ты бродишь по кухне, рассеянно варишь суп,
Тревожные пальцы дурной отбивают марш,
Но этими пальцами месится лучший фарш.
А если вдруг в блюде для привкуса алкоголь,
То главное — не торопись, проверяй на соль,
Но ежели сердцу захочется во всю прыть,
То, знаешь, тут можно немного пересолить.
Но будь осторожна, когда ты печёшь десерт:
От лишних десертов порой наступает смерть.
За сладкой улыбкой последуют боль и яд -
Тут важно, что делают, детка, не говорят.
И голос сквозь строчки — как путь, этот почерк — нить.
Понять, как готовить — почти что понять, как жить.
Рукою моей добавляя к мелиссе мёд,
Мне бабушка шепчет: «Пускай тебе повезёт».
Поэт Инесса Измайлова
Мир полон рыб в аквариумах тел,
Небесных сфер, оконного проёма.
Они глядят из тех, кто улетел,
И в тех живут, кто со своими дома.
Они находят правильный маршрут,
И плавниками хлопают от счастья,
Когда их чешую не предают,
Не разделяют океан на части.
Когда их песню слышат малыши,
Не сомневаясь в искренности песни,
Тогда смеются рыбы от души,
Стараясь, чтобы мы запели вместе.
Поэт Оля Жданкина
Как принять участие в будущих проектах
Хочешь, чтобы твои работы попали в следующий альбом или на выставку?
Присоединяйся к бесплатному фотомарафону ПроКреатив!
Каждую неделю — новое творческое задание. Снимай, публикуй, получай шильдик и попади в альбом месяца и печатный выпуск журнала